Текст: Сергей Новиков
В лучший на планете гандбол играет сборная Франции. С этим глупо спорить после чемпионата мира, который финишировал в первый день февраля в Хорватии. На площадке «Арены-Загреб», не смутившись 15-тысячным аншлагом недоброжелателей, французы уверенно, с перевесом в пять мячей, выиграли финал у команды хозяев. Вкупе с августовским олимпийским золотом Пекина этот титул утверждает гигантскую дистанцию отрыва Клода Онеста и его учеников от других претендентов на заглавную роль.
Верхолазы.
Пожалуй, двух этих топ-побед бегущего перед нами сезона и недоставало, чтобы с полным основанием говорить о французском гандбольном феномене. Если пытаться обозначить его суть кратко, в одном слове, то применим, пожалуй, этакий новояз – «нефранцузскость». При вольном перечислении ментальных качеств жителей земель, возлежащих от Ла-Манша до Лазурного Берега, в числе первых и определяющих вы наверняка упомянете мушкетерскую браваду и порывистость, эмоциональность и резкую смену настроений. И уж точно не назовете педантизм, стоическую выдержку, холодный рассудок и постоянство предпочтений.
Так вот, именно в последнем предложении перечислены те достоинства сборной Франции, благодаря которым она воцарилась ныне на гандбольном подиуме. Сегодня ничто не мешает назвать ее самой устойчивой командой уже без малого двух десятилетий. Если вести счет от сенсационного бронзового прорыва французов на олимпийский пьедестал в Барселоне-92, «трехцветные» выступили вот уже на пяти Олимпиадах и девяти чемпионатах мира. При этом они ни разу не опустились в турнирных классификациях ниже шестых мест, в 11 случаях из 14 играли в полуфиналах и четырежды (на ЧМ-1995,- 2001,-2009 и в олимпийском Пекине) брали золото! Чуть скромнее итоги выступлений на чемпионатах Европы, но и там совсем недавно, в 2006-м, сборная Франции стала лучшей.
Эта уникальная стабильность впечатлит еще сильнее, если вспомнить, что ее фоном стали расцветы и увядание таких гандбольных гигантов 90-х, как сборные Швеции и России, формирование скандинавской коалиции, развал югославской школы и ее ренессанс в виде балканского «центра силы», мучительные поиски игровых истин соседями-испанцами и натужные спорадические взлеты немцев. А французам тем временем оказывались как будто нипочем и смены генераций гандболистов, и приход нового рулевого с последующим пересмотром игровых ориентиров.
Всего в меру.
Клод Онеста принял сборную в 2001-м – из рук Даниэля Костантини, практически создавшего ту команду с нуля. На прощание мэтр выиграл с «трех-цветными» домашний чемпионат мира. Утверждать, что у его тогдашнего 44-летнего преемника, имевшего за плечами лишь опыт клубной работы в «Тулузе», все заладилось сразу и заработало без сбоев, было бы преувеличением. Онеста поначалу держался лишь вблизи пьедесталов и толково распоряжался кредитом доверия, который выдала ему национальная федерация. А на рубеж золотых результатов он вышел точно ко времени, когда тот самый кредит начал уж было иссякать. За четыре сезона французский тренер стал со своей сборной полным кавалером всех возможных в гандболе регалий, победив в каждом из трех топ-турниров: европейском, олимпийском и мировом. Прежде такое удавалось лишь россиянину Владимиру Максимову.
Теперешний состав французов – виртуозная компиляция наследия Костантини (в Хорватии играли шестеро триумфаторов 2001-го) и выверенного обновления. Впрочем, нынешняя чемпионская игра – это в полном смысле ноу-хау Онеста. Ее непросто охарактеризовать. При попытке отыскать секрет французского совершенства в массиве чемпионатной статистики вы натолкнетесь на парадокс: явного козыря, некой техникотактической «фишки» у победителей не обнаружить. У этой команды просто всего в меру – достаточную, чтобы превосходить всех.
«Трехцветные» играют от обороны. Точнее даже – от вратаря. Тьерри Омейе признавали лучшим стражем ворот и в Пекине, и давеча в Загребе. Опытнейший 32-летний голкипер – основание каркаса, на котором держится оборонительная схема 5–1. До хорватского турнира этот каркас дополняла связка чистильщика и волнолома – идеально сыгранных Дидье Динара и Бертрана Жиля. Но после Олимпиады Жиль из сборной ушел. И Онеста поразил незамедлительно найденной заменой: роль переднего защитника получил… Никола Карабатич. Регалий теперешнего лучшего гандболиста мира этот парень удостоился преимущественно за голы, которые он умеет добывать бесперебойно. Ясно, что с появлением у лидера еще одной ключевой функции его привычный бомбардирский вклад приносился в жертву. Но, судя по всему, это тренера ничуть не страшило: ведь в реестре стрелков у него были еще могучие Жером Фернандес и Даниэль Нарсисс, смекалистый Жиль-старший – Гийом.
На стыке основного и финального раундов чемпионата французы потеряли травмированного Динара. Лучшего защитника мира подняли из лазарета только к финалу. А три матча, проведенные без него, были словно заказаны для того, чтобы морально сразить оппонентов – запасом прочности, тактической выучкой и управляемостью этой команды. В полуфинале против летучих датчан будущие чемпионы виртуозно исполнили игровой план, основанный
на принципиально новом построении в обороне с совершенно необычным сочетанием игроков. А в решающей игре, дождавшись Динара, Онеста работал уже по прежним лекалам. Его парни отработали в режиме сдерживания полтора тайма, а затем, будто по тренерскому хлопку в ладоши, «добавили ног» в обороне. И в считанные минуты от обманчивого паритета в игре, тешившего хорватские надежды, не осталось и следа…
Как с ними бороться?
Не сказать, что от игры теперешнего гандбольного гегемона захватывает дух. Заботу об эстетическом гарнире к игровой сути французы прагматично и великодушно оставляют выстроившемуся следом эскорту. В итоге самые броские впечатления от этого, безусловно, яркого чемпионата оставили эпизоды с участием героев второго плана. Это импровизационные номера хорватов, неуемные атакующие устремления датчан и норвежцев, фатальная неудачливость немцев, поразительная боевитость поляков, бездумная задиристость сербов… С допустимой мерой условности гандбольную историю можно рассматривать как периоды диалектического игрового противостояния сил разрушения и созидания. В этом смысле хорватский чемпионат, конечно же, поставил на повестку дня поиск новых отмычек для доведенных до совершенства защитных схем. Ведь финал Франция – Хорватия аналитики в один голос нарекли битвой двух самых совершенных оборон.
Этому не стоит огорчаться. Потому что уже завтра к ребусам Онеста неизбежно подберутся пока неведомые нам пытливые умы и только разгорающиеся амбиции. Кстати, нет сомнений в том, откуда станут они черпать главные ресурсы для реализации задуманного. С некоторых пор мировой гандбол зажил в режиме неодолимого стирания границ, смешения кровей и стилей. Интернационализация стала основной движущей силой его развития. Лавры на клубном уровне делят, по сути, сборные мира, составленные из легионеров множества стран. А национальные команды, в свою очередь, все отчетливее превращаются в конгломераты игроков, выступающих в сильнейших и богатейших лигах мира. Прежде всего – немецкой и испанской.
Турнир в Хорватии эту тенденцию только укрепил. На нем сыграли 238 гандболистов-европейцев. И 112 из них (47%) представляли клубы бундеслиги и лиги ASOBAL! Даже если исключить из подсчетов сборные Германии и Испании, естественным образом целиком сформированные выходцами оттуда же, результат подсчетов все равно впечатлит: 78 из 204 (38%)! А в квартете полуфиналистов германо-испанская составляющая была равна без алого
половине. К слову, единственной командой из Европы, обошедшейся без игроков двух элитных лиг (и вообще без легионеров), оказалась сборная России. В команде Румынии «иностранец» обнаружился всего один. Эти-то соперники, отгородившиеся занавесом мнимой самодостаточности, и разыграли в итоге 15-е и 16-е места – самые далекие из тех, что достались Старому Свету…
| < < |
|---|
