Текст: Евгений Дзичковский

В Ханты-Мансийске прошел 9-й этап Кубка мира по биатлону.

На кухонном столе лежит чья-то стылая нога с еще не отделенной от нее четвертинкой туловища. Острый широкий нож ударяет по касательной, нарезая ледяное мясо тонкими пластинами. «Косуля…» – нежно произносит хозяин, опуская на стол поднос с алыми лепестками мороженой плоти. Верхний из них берется щепотью, ныряет в пороховую смесь из черного перца и соли, а затем исчезает в податливо раскрытом хозяйском рту.

На плите клокочет кастрюля. В ней огромные рыбьи головы вперемешку с морковью, закинутой целиком, и жирными кремовыми боками со следами былой чешуи. Название рыбы – муксун – оставляет равнодушным того, кто в Хантах впервые, и провоцирует блеск в глазах знающих людей. В отдельной тарелке безумное количество нарезанного кольцами лука. Рядом черный хлеб. Янтарная жижа уже дымится в мисках, разлитая, за неимением половника, большой фарфоровой чашкой. Водка в таком антураже смотрится лишь дополнением, средством для запивания снеди, и потому требуется ее много, очень много. Так в Югре принимают гостей.

Раз в году – в каждом марте – 65-тысячный Ханты-Мансийск вздрагивает от собственного желания козырнуть гостеприимством. Городу это удается. Может, потому и не трясут его сами гости. Десанты их из года в год дисциплинированны, почти застенчивы. Когда так угощают, хочется вскричать: «Остановись, мгновенье!», а не урвать себе нахально еще что-нибудь. Да и что урвешь, если все уже есть?!

«Секс, наркотики, рок-н-ролл!». Перефразируя знаменитый рефрен давным-давнишнего фестиваля в Вудстоке, мечтается сказать что-то подобное и про Ханты-Мансийск. «Нефть, строганина, биатлон!», например. Изречение, вынесенное в заголовок, звучало бы, конечно, гармоничнее, да только фактурно оно хромает, вот в чем беда. Ханты и манси, две малые коренные народности, не определяют лицо здешнего этапа Кубка мира. Их вообще почти не видно на улицах столицы ХМАО, ни тех, ни других. И не потому, что затюканные. Просто мало их осталось. На всем белом свете – 17 000 ханты и 11 000 манси.

Если перевести первую половину названия города с хантыйского языка, а вторую с мансийского, название столицы Югры будет звучать так: Человеко-Человечск. И «ханты», и «манси» означает одно и то же, только на разных языках. До войны их величали остяками и вогулами. Ханты и особенно манси обижались. Какие вогулы, если ближайший к ним родственный этнос – венгры! Представить что-то общее между каким-нибудь мансийцем и Ференцем Пушкашем действительно сложно, однако ж это так! Нынче никаких обид. Спокойная жизнь, нефтяной феодализм. Или федерализм – если есть разница, поправьте меня, знающие люди. Многие русские, родившиеся и выросшие в Ханты-Мансийске, но не имеющие в жилах коренных кровей, с молчаливого согласия властей записывали себя в ханты или манси. Потому как малую народность трогать не моги, ей квартира положена в первую очередь.

А с квартирами в Ханты-Мансийске сейчас все лучше и лучше. Если представить, что на каждого жителя округа в год добывается в среднем 180 т нефти, изобилие неминуемо. «В среднем» – ключевое для понимания уточнение. Кому-то, понятно, 177 достается, а кому-то и все 183 тонны обломятся, тут уж не подгадаешь. Но в целом, повторяю, город выглядит оазисом, затерянным в снегах. То, что еще не обрело бетонно-стеклянных абрисов, по крайней мере обшито пластиковой вагонкой. Тем, кто внутри, все равно – а снаружи глазу приятно. Бог мой, а какой в столице Югры военкомат! Едешь ночью – и глазам не веришь. То, что во всех других городах – юдоль слез и печали, здесь раскрашено и подсвечено, словно большая дискотека, транзитная станция на дороге к счастью. Если такими темпами и дальше пойдет, маленький городок когда-нибудь повторит сытую судьбу Дубая.

Лету до него из Москвы всего три часа, хоть и кажется Югра далекой Сибирью. Ах, если б во всей Европе так относились к багажу, как в зале прилета Ханты-Мансийска! Час ночи, прибыл один рейс из тех пятнадцати, что обслуживает аэропорт в сутки. Так дайте же скорей наши пожитки! Ан нет, должен быть учет и контроль. Битый час ни сидора, ни ридикюля не появляется на резиновой ленте. Потом наконец московский скарб все-таки выплывает из тьмы. Тщательная сверка номеров на сумках и багажных талонов на билетах. С моей сумки бумажка отвалилась. «Что сбоку лежит?» – следует вопрос. «Синие трусы, завернутые в кальсоны», – рапортую бодро. Достаю – так и есть! «Проходите, мужчина: ваша поклажа», – верифицирует нашу сделку привратница ханты-мансийских ворот в небо. Ее бы – да туда, где потерялись винтовки Анны-Карин Олофссон-Зидек, двух чешских биатлонистов и пятерых канадцев. Не доехало оружие до Югры, сгинуло на просторах континента. Потому, видать, и не выиграл никто ничего из этой восьмерки, стрелявшей на этапе с чужих стволов.

Среди встречающих – те, кого самого встретят где угодно с цветами и оркестром: олимпийская чемпионка Ольга Медведцева и чемпион мира Иван Черезов. Она дождалась мужа, он – спонсора и друга одновременно. Стоят, как все, переминаются с ноги на ногу. Земные, красивые. Подойдешь руку пожать – не откажут. Ханты-мансийские гостиницы хороши, но у всех, за исключением трех самых-самых, одна беда: тончайшие стены. Въехал, лег спать – у мужика в соседнем номере кашель. Он крякает всю ночь – я сопереживаю его ухо-горло-носу. На следующий день перебрался от кашлюна подальше, на второй и последний этаж. Через коридор поселилась молодая пара. Утро у них было окрашено в нежные друг к другу тона. Я дописывал ночную заметку. Как мог гнал от ушей ретивое, старался барышню не вспоминать, поскольку симпатичная… Бесполезно, все равно взгрустнулось и не работалось.

На общем благоприятном фоне нет-нет, да и лезли в сознание злые совковые детальки. Например, всего две вешалки в шкафу. Отсутствие полочки в ванной под туалетные принадлежности при наличии там же кабины с радиоприемником и душем Шарко. На весь номер – одна розетка, в которой уже торчит шнур от телевизора. В магазине за прозрачный пакет просят пять рублей. Своих продуктов на прилавках мизер, кроме рыбы да морошки с брусникой в банках, в основном – Тюмень, Нижневартовск, Москва. Оно и понятно – когда есть нефть, другой бизнес не очень спорится.

Тем удивительнее, что все, касающееся биатлона, абсолютно европеизировано. Это уровень, ребята, и высокий стандарт. Стадион – конфетка, трибуны болеют как ошпаренные. Бьорндалена постылого, который Чудова по хитрой дуге объегорил на чемпионате мира, приветствуют как родного: попаданиям норвежца радуются, промахам сочувствуют. Кругом сосны и снег, альпийские домики и идеально размеченная трасса, шашлыки и глинтвейн. Солистка муниципального учреждения «Культурно-досуговый центр» Олеся Чумакова перед гонками звонко поет в микрофон любимые народом песни. К какому Пихлеру ни подойдешь за комментарием, всяк клянется, что в жизни лучше места не видывал. А ведь он еще муксуна не пробовал!

«Югра – территория бодрости» – написано на плакате высотой с шестиэтажный дом, на том же доме, собственно, и прикрепленном. Вообще-то в марте средняя температура здесь под «пятнашку» мороза, а значит, и бодрости больше. Нынче же весна расшалилась и побаловала. Журчали ручьи, грело солнце, на гонки пресса выходила без шапок. Ездит народ по Ханты-Мансийску предельно аккуратно. Пешеходов водители на «зебре» пропускают, гаишников, расставленных по городу через светофор, не злят. В машинах навигаторы говорят человеческим голосом: «Поверните через восемьдесят метров налево». Не то чтобы в диковинку это было, просто не понять приезжим, зачем вообще в таком городке навигация, если схемы движения предельно понятны и просты.

Билет на гонку стоит 250 руб. VIP-пропуск с возможностью плотно кушать и хлестать немецкое нефильтрованное – 3 000. Давки особой нет, поскольку спортом ханты-мансийцы в хорошем смысле избалованы. Заезжали к ним уже большие шахматы, есть серьезное водное поло, высокого уровня хоккей, роскошный теннисный дворец. Там вообще здорово, если честно. И с каждым годом будет еще лучше.

Бьорндален же, выигравший в Хантах свой шестой Большой хрустальный глобус, делает местный биатлонный ландшафт совсем красивым. Смотрится на больших стадионных экранах во время гонок совершенно плакатным образом. Благодаря таким, как он, немке Нойнер, нашей Зайцевой, поляку Сикоре биатлон в Югре уже пустил глубокие корни. Хочется верить: он будет жить даже тогда, когда в номерах гостиниц научатся  устанавливать по четыре розетки и начнут бережнее расходовать самый главный ресурс этой суровой земли – нефть.

Автор – обозреватель газеты «Спорт-Экспресс».

Девятый этап кубка мира Ханты-Мансийск, Россия.
Сроки проведения: 26–29 марта

26 марта – спринт (мужчины, 10 км)
1. Арнд Пайффер (Германия) – 25.51,1 (0+0)
2. Оле-Эйнар Бьорндален (Норвегия) – 23,1 (0+1)
3. Кристоф Зуманн (Австрия) – 27,3 (0+0)

27 марта – спринт (женщины, 7,5 км)
1. Тина Бахманн (Германия) – 20.49,8 (0+0)
2. Симона Хаусвальд (Германия) – 3,7 (0+0)
3. Анна-Карин Олофссон-Зидек (Швеция) – 19,3 (0+0)

28 марта – пасьют (мужчины, 12,5 км)
1. Эмил Хегле Свендсен (Норвегия) – 33.03,3 (0+0+1+1)
2. Оле-Эйнар Бьорндален (Норвегия) – 0,1 (1+0+0+1)
3. Кристоф Зуманн (Австрия) – 23,8 (0+0+2+0)

28 марта – пасьют (женщины, 10 км)
1. Магдалена Нойнер (Германия) – 27.53,0 (1+0+0+1)
2. Микела Понца (Италия) – 28,8 (0+0+0+0)
3. Мари Дорин (Франция) – 30,5 (0+0+1+0)

29 марта – масс-старт (мужчины, 15 км)
1. Симон Эдер (Австрия) – 31.14,4 (0+0+0+0)
2. Доминик Ландертингер (Австрия) – 12,1 (0+0+0+1)
3. Оле-Эйнар Бьорндален (Норвегия) – 17,0 (2+0+0+1)

29 марта – масс-старт (женщины, 12,5 км)
1. Симона Хаусвальд (Германия) – 36.54,6 (0+1+0+0)
2. Хелена Юнссон (Швеция) – 15,1 (0+0+0+0)
3. Андреа Хенкель (Германия) – 26,9 (1+0+1+1)