Текст: Евгений Дзичковский
Не знаю, для кого как, а для меня самым сильным впечатлением от боя Валуев – Руис стала картинка, повторявшаяся ровно 11 раз – после каждого раунда. Сидящий в углу ринга российский боксер, порхающие вокруг него руки Катмена с губками да примочками – и стоящий напротив тренер Александр Зимин. Валуев был пусть ненамного, но выше тренера. Даже сидя.
Не сказать, чтобы раньше автор совсем не представлял, какая Николай глыба и какой он матерый человечище. Полтора года назад, аккурат за две недели до поражения Валуева в бою с Русланом Чагаевым, я встречался с ним под Берлином, на бывшей базе олимпийской подготовки сборных ГДР. Имея рост, идентичный росту Джона Руиса, а именно – 188 см, чувствовал я себя рядом с Николаем безотчетно тоскливо и ущемленно. Что должен чувствовать в процессе работы со своим подопечным маленький Зимин, лучше спросить у него, возможно, ему-то как раз все равно. Просто на этот раз контраст между тренером и спортсменом был отчего-то особенно заметен, он бросался в глаза. Огромный человек-машина – и маленький, щуплый наставник, заполняющий минутный перерыв своими ЦУ. При взгляде на этих двоих рождались смутные ассоциации с башенным краном и крановщиком. Один выполняет тяжелейшую работу, второй – дергает за рычаги, управляет и направляет.
Полагаю, у всех, кто присутствовал в субботу на берлинской арене, мысли о пропорциях и диспропорциях так или иначе крутились в голове. Причем картинки вроде той, что возникала в российском углу после каждого раунда, лишь добавляли ситуации красок. Руис, которого, как согабаритника, я понимал особенно остро, был значительно меньше Валуева. Видя, насколько наш боксер превосходит еще и своего тренера, любой нормальный человек начинал невольно наделять более хрупкого дополнительной отвагой и доблестью, пусть даже в этом «хрупком» – семь пудов тренированной мышечной ткани. Валуев же априори становился Змеем Горынычем. Ему противостоял дерзкий и отчаянный претендент, вышедший на ринг словно на последний бой, в котором ему совершенно нечего терять. Самому Горынычу, разумеется, в праве на любое проявление слабостей и даже на трудовую победу по очкам подспудно отказывалось. Не Змеево, мол, это дело – с Муромцами на равных воевать.
Ту же мысль абсолютно точно сформулировал после боя сам Валуев.
– Меня это преследует всю мою карьеру, – сказал Николай. – Публика болеет за маленького. Наверно, жалеет. Особенно зрители радуются, когда соперник попадает по мне несколько раз, хотя ничего страшного в этом для меня, может, и не было. Ну и если я не нокаутирую соперника, публика отдает свои симпатии ему. Очень часто бывает, что, если бой заканчивается по очкам, публика начинает гудеть. Наверно, так будет всегда.
Стоит добавить, что публика в сущности не так уж не права. 25-сантимеровая разница в росте и 36-килограммовая – в весе давали основания ожидать, что более крупный не просто не проиграет, а победит своего соперника. Валуеву в Берлине это удалось, хоть и с большим трудом.
Праворукий фурапет.
Белая майка и кепка-аэродром, в которых Джон Руис заявился на взвешивание, заставили вспомнить собственную молодость и обитателей ставропольского городского района Ташла, густонаселенного в 80-е годы прошлого века такими же персонажами. Имя им было «фурапеты» – в честь диковинного головного убора «фура», украшавшего совсем не кавказские, хотя и весьма горячие головы. Майки-алкоголички на Ташле, кстати, в те годы тоже были в большом ходу. Так вот, взял Руис и напялил на себя зачем-то фуражку-блин типично ставропольского покроя. Жаль, что в субботу он редко улыбался, иначе под кустами пуэрториканских усов, полагаю, неминуемо блеснула бы золотая фикса. Еще одного обязательного южнороссийского аксессуара – перстня-болта белого либо желтого металла – на боксерских руках Руиса не могло быть в принципе. Скорее всего не курил он в период подготовки к бою и папирос с заломленной бумажной гильзой, однако все равно выглядел стопроцентным ташлинцем. Это говорит о том, что мода имеет свойство развиваться не только по исторической, но и по довольно причудливой географической спирали. Между тем содержимое под руисовской кепкой оказалось довольно толковое.
Американец пуэрториканских корней с первых минут поединка дал понять, чего он хочет и какими способами собирается этого достичь. Вряд ли могло быть по-другому: к бою с Валуевым Руиса готовил Мэнни Сиака, воспитавший 27 чемпионов мира. Плюсы и минусы Валуева, очевидные даже для менее искушенных в боксе людей, были этой парочкой многократно изучены, разложены на составляющие, после чего сопоставлены с параметрами и возможностями американца. В какой-то мере можно было сказать, что Руис подошел к бою гораздо более предсказуемым, чем Николай, поскольку тактических вариантов, способных привести к успеху, у него было несоизмеримо меньше, чем у Валуева.
Наш боксер, впрочем, тоже не выглядел растерянным, особенно в первых раундах. Два срыва боев с Русланом Чагаевым, случившихся из-за болезни узбекского бойца, вряд ли можно считать сопутствующим нормальной подготовке фактором. В то же время лучше два раза набрать и потерять форму, чем ни разу не набрать ее вообще. Валуев добросовестно выходил на пик своих возможностей, после чего всякий раз испытывал
разочарование, возможно, довольно острое. Вместе с тем условия, в которых он готовился, способствовали сохранению нервной энергии.
Некоторую часть весны Валуев и Зимин провели на японском острове Окинава, где у тренера, много лет работавшего в Японии, было, по выражению боксера, «все схвачено». Традиционное спокойствие тамошних мест наложилось на их же богатые рыбные ресурсы, что для рыбака Валуева всегда архиважно. Прибавьте сюда уединение, отличное питание, хорошие спарринги, традиционное весеннее цветение сакуры, необходимое для глубокого самосозерцания, и вы получите идеальные условия для подготовки к любому бою. Валуев и Зимин тоже их получили и успешно ими воспользовались. Не забыв, разумеется, внести свежие изменения в подготовку в связи со сменой партнера. Так, перед Чагаевым для спаррингов требовались маленькие юркие левши, такие, как канадец Бержерон, например. А вот перед Руисом пришлось перестраиваться, поскольку американец – ярко выраженный правша.
Без ярости.
Он вышел на ринг под какой-то испаноязычный рэп. Нормальный, крепкий мужик, похожий немного на торговцев дынями южных кровей. Выход Валуева был обставлен значительно эффектнее. Что за музыка сопровождала явление Николая народу, я так и не понял, зато на зрителей в этот момент сверху сыпались искры, а по залу в разных направлениях летали хвостатые пороховые кометы. Содержательной оказалась идея пропустить боксеров сквозь людской коридор: Руис в нем затерялся, Валуев превратил в просеку имени себя. По пути на ринг его пару раз хлопнули по плечу, но Николай вряд ли что-то почувствовал. Чуть позже он подпел мелодии российского гимна, посмотрел по сторонам, с любопытством заглянул в лицо Руису. Поразило спокойствие, с которым это все было проделано. Показалось, Коле как-то немного сонливо наблюдать за происходящим. В нем не чувствовалось ярости, что в отдельных случаях бывает хорошо, а в отдельных – не очень.
С первых минут боя стало очевидно: на ринге находятся два боксера, а не боксер и очень большой человек, как это было в некоторых предыдущих боях Валуева. Его главным оружием остался джеб, при этом остальной арсенал Николая, выпестованный Зиминым, обрел значительное разнообразие. Во-первых, в активе россиянина обнаружилась довольно вязкая защита. Прежде этим фактором Валуев пренебрегал, что вполне естественно для людей с его массой и габаритами, однако большой боксер с защитой, кто бы что ни говорил, куда лучше, чем большой боксер без защиты, в чем Руис в субботу и убедился. Во-вторых, Валуев стал намного гибче – в прямом смысле этого слова. Он старался наносить удары не в пятно напротив, а точечно, конкретно и акцентированно.
Руис, который с ходу обозначил свои приоритеты – сокращать дистанцию и рубить в лапшу жизненное пространство Валуева, зная, что он там есть, – совершенно точно выглядел большую часть боя более активным. Зато Николай – более точным, что можно считать приятным и неожиданным откровением. В-третьих, похудевший Валуев сразу показался сосредоточенным и готовым к затяжному бою, что должно было бы еще более озадачить Руиса. Соперник, которого нельзя ни свалить, ни измотать, – жуткий соперник, и американец не мог этого не понимать. А уж когда Валуев начал попадать…
Леонид Васильевич Кинг.
У него проходили в основном джебы. Правые прямые тоже удавались на славу, поскольку разом избавляли голову соперника от полулитра струившегося по ней пота. Но таких ударов за весь бой было всего три или четыре, не больше. Даже джебов, впрочем, оказалось достаточно, чтобы к концу поединка лицо Руиса напоминало слабопрожаренный шницель без всяких панировочных сухарей. Тем, кто смотрел бой по телевизору, наверняка запомнилась свежая капля крови, брызнувшая точно на объектив одной из ближайших к рингу телекамер. Вытекла она точно не из Валуева.
Зимин призывал Николая к активности и к постоянно поднятым вверх рукам. Без этих мер Руис прилично попадал, пускай и не наносил серьезного ущерба внешности Валуева. В этот момент – допускаю, что некстати – вспомнились названия фильмов, в съемках которых Валуев не так давно принимал участие. Этой осенью должна выйти на экраны российская лента под названием «Каменная башка», а в немецком прокате уже появилась комедия «Семь гномов». С кем ассоциировался в субботу Валуев, а с кем Руис, объяснять, полагаю, излишне.
После финального гонга пришлось немного понервничать. Судья-японец запутался в собственных предпочтениях, вследствие чего в руках знаменитого анноунсера Майкла Баффера появилась странная записка со счетом 114:113 в пользу Руиса. В итоговом варианте протокола те же цифры стоят наоборот, что значительно больше отвечает сути берлинского боя. Два других арбитра сразу поступили честнее, дав 116:113 и 116:111 в пользу Валуева.
Вместе с тем дальнейшие перспективы Николая, если вообще уместно говорить о перспективах человека, только что завоевавшего титул чемпиона мира, представляются не совсем безоблачными. В субботнем бою ему явно не хватало той самой ярости, о которой выше уже говорилось. В некоторых эпизодах Валуев излишне философски реагировал на важные с точки зрения результата вещи, принимал решения чересчур рассудком, если можно так выразиться. Конечно, он всегда говорил, что не может, как Тайсон, ненавидеть соперников. Но какое-то подобие этого чувства ему неплохо бы в себе воспитать, на всякий случай. По крайней мере, для будущих боев с Чагаевым и Кличко (если эти бои вообще когданибудь состоятся), которые, конечно же, далеко не Руис.
Обратила на себя внимание и вялость Валуева в конце поединка. Зимин несколько раз призывал его терпеть, напоминая, сколько раундов осталось. У больших людей всегда были и будут относительные проблемы с выносливостью, но мы ведь сейчас говорим не о большом человеке Николае, а о чемпионе мира по версии WBA Валуеве, не так ли? Ну и еще одно никак не могло не обратить на себя внимания в субботу. Как только наступила развязка и Баффер объявил победителя, на ринге появился великий и ужасный Дон Кинг собственной персоной. Он по-арлекински улыбался, лез во все камеры сразу, обнимался с Валуевым и Зиминым, сиял, как начищенная солдатская бляха. Некоторое время я пытался понять, где я все это видел, причем совсем недавно. Затем вспомнил: очень похожим образом после российских побед вел себя на Олимпиаде в Пекине президент ОКР Леонид Тягачев. Воистину у великих свои повадки.
Автор – обозреватель газеты «Спорт-Экспресс»
| < < | > > |
|---|
